← Назад к новостям

Есть разговор

Источник: news_iz
2026-11-19 15:20:00

Персонаж «Трех мушкетеров» Александра Дюма говорил: «Для графа де Ла Фер это слишком мало, а для Атоса это слишком много». От трехсторонней встречи лидеров России, Китая и США тоже ждали либо слишком многого, либо совсем ничего. В итоге получилась золотая середина.

Скептики полагали, что встреча может вообще не состояться, особенно учитывая, что застрельщиком такого формата общения выступал Вашингтон. Слишком много воздушных замков, инициированных администрацией Трампа развалилось в последние два года. Даже после официального подтверждения встречи — за считанную неделю до события — отсутствие четкой повестки позволяло скептикам говорить о том, что саммит превратится в «пустой разговор». Встретятся, пожмут руки, разойдутся. И сказанное забудется.

Позитивный взгляд на российско-китайско-американский треугольник, напротив, заключался в том, чтобы видеть в предстоящей встрече больше, чем следовало. В российском информационном пространстве активно начали рассуждать об аналогии между саммитом в Шэньчжэне и конференциями «большой тройки» 1940-х годах. Дескать сейчас, как тогда, лидеры трех ведущих держав сядут и «сообразят на троих» новый мировой порядок. Да еще и навяжут его всем остальным.

Результаты Шэньчжэньской встречи прошли между двумя этими полюсами. Нет, это нельзя было назвать заседанием «большой тройки». Лидеры провели вместе несколько часов, перед этим проведя короткие двусторонние встречи — очевидно, что сторонам было о чем поговорить. И тем не менее, за несколько часов мир не поменять — даже если вас трое, и вы самые влиятельные лидеры в мире.

Вообще стремление видеть выход из нынешних мировых проблем через большой саммит крупных держав — и как следствие склонность видеть призрак Ялты в любых похожих на нее конфигурациях — глубоко симптоматично и понятно. Это и следствие исторического опыта, и инстинктивное стремление содрать пластырь одним движением. Однако, нынешняя встреча на Ялту (равно как и на Потсдам и Тегеран) походила разве что составом участников, совпавшим на две трети.

В 1945 году совокупный потенциал Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов носил подавляющий характер и позволял навязывать остальному миру почти любые решения, особенно с учетом полного военного разгрома противников. При этом, между ведущими державами на момент проведения трехсторонних конференций сохранялись союзнические отношения. Об участниках Шэнчжэнской встречи такого не скажешь — США находятся и с Китаем, и с Россией в состоянии стратегической конфронтации, преодолеть которую одна встреча не способна.

Однако, даже если предположить наличие консенсуса, единой воли и желания у всего триумвирата ведущих держав, навязать другим странам новый порядок, едва ли получится. Сегодняшний мир — более сложный и объемный, наполненный амбициозными игроками — не способен поддаться такой традиционалисткой формуле мирового переустройства. Украинский конфликт и переговорный процесс вокруг него вполне явно демонстрирует, что Вашингтон с его нынешними возможностями испытывает сложности даже с дисциплинированием собственных союзников. Что говорить о «мировом большинстве», уровень силового влияния, на которое невелик даже у всех трех ведущих держав вместе взятых.

Всё это изначально заставляло смотреть на трехстороннюю встречу в Шэнчжэене как на еще один мазок к многослойной и сложной картине управления глобальными и региональными процессами — наряду с саммитами Группы двадцати, БРИКС, ШОС, и прочими двусторонними и многосторонними встречами на высшем и высоком уровнях. Создание нового мирового порядка в нынешних международных условиях — это не рывок, а растянутый процесс, включающий огромное количество форматов и механизмов коммуникации и взаимодействия разных уровней.

Впрочем, и девальвировать встречу в Шэнчжэне ни в коем случае нельзя. Как минимум потому, что стороны сумели согласовать итоговую декларацию, в которой встреча названа «историческим трехсторонним саммитом». Кто мы такие, чтобы спорить с декларацией?

Пока, исходя из итогового документа, можно говорить о том, что консенсус между ведущими державами узок, но принципиален. Стороны согласились о необходимости дальнейшего реформирования ООН и недопустимости ядерного конфликта — это наиболее принципиальные моменты, подчеркивающие осознание Москвы, Пекина и Вашингтона своей особенной ответственности за глобальное управление и глобальную безопасность. Симптоматичным является и установка на увеличение тремя странами производства и поставок продуктов нефтепереработки. Это и удовлетворение конкретных интересов «мирового большинства», и попытка создания единой экономической повестки — какая она может быть у стран, две из которых являются крупнейшими производителями нефти, и все три имеют мощные производственные мощности в сфере нефтепереработки.

Впрочем, пожалуй, самым интересным местом итоговой декларации можно назвать коллективный остракизм Международного уголовного суда. По разным причинам претензии к МУС имеют все три страны и здесь вполне можно усмотреть стремление найти мальчика для коллективного битья — такая вот объединяющая повестка. Однако, за этим можно констатировать почти открытый скепсис лидеров ведущих держав относительно нынешних международных институтов вообще. ООН, так и быть, будем реформировать, но многие институты вроде МУС — и вовсе бесполезны и не нужны. В условиях же паралича нагромоздившихся в последние несколько десятилетий международных организаций реальная власть обречена быть сосредоточенной в руках конкретных людей — сама проведенная трехсторонняя встреча это собой в какой-то мере символизирует.

Главным итогом встречи в Шэнчжэне, таким образом, можно считать появление нового формата международного взаимодействия между крупными державами, который способен дополнить уже существующие институты и площадки. Важно, при этом, что этот формат нельзя отнести к западным или незападным.

Институционализация такого трехстороннего саммита была бы вполне логичным и полезным развитием результатов шэнчжэньского саммита. Такого рода встреча могла бы стать доброй традицией саммита АТЭС, с возможностью вырасти в самостоятельный формат, если к этому будет политическая воля лидеров. В конце концов диалог лучше его отсутствия. Даже если на текущем этапе обмениваться получается только соображениями.

Автор — доцент НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник ИКСА РАН

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Поделиться:

Telegram ВКонтакте

Читайте также

Медведев поддержал кандидатуры глав регионов на посты секретарей отделений ЕР
Россия и Белоруссия согласовали подходы к защите потребителей в онлайн-торговле
СБУ начала обыски в Госавиаслужбе Украины
Читать оригинал на news_iz →