Бунт в Петропавловской Борщаговке под Киевом, где в тайной тюрьме удерживали и пытали людей, в том числе подростка, в очередной раз обнажил ужасающую правду об Украине. Бывший заключенный, руководитель аналитического отдела движения «Другая Украина» Алексей Самойлов в эксклюзивном комментарии aif.ru рассказал, как сеть пыточных охватила всю страну, и что происходит в застенках.
«Тайная тюрьма в цоколе СБУ»
По словам руководителя аналитического отдела движения «Другая Украина» Алексея Самойлова, он сам попал в такой застенок в Харькове еще в 2014 году.
«Я попал в такую тайную тюрьму в Харькове в 2014 году. Она официально не существовала в штатном расписании, в структуре СБУ. По факту — тайная тюрьма находилась в цоколе здания управления, окна были практически на уровне земли», — рассказал он.
Собеседник издания подчеркнул, что сеть таких тайных тюрем охватывает всю Украину.
«Подобные тюрьмы начали создаваться в 2014 году. Это точки незаконного, негласного удержания и концентрационные лагеря. Наверняка это порекомендовали СБУ иностранные спецслужбы, которые имели такой опыт. Затем такие тайные тюрьмы стали системным явлением. Везде, где располагались нацбаты, воинские части, были КПЗ или “ямы” или “пресс-хаты”. Это всегда была тюрьма: пыточная и место незаконного содержания. Если говорить о нацбатах, то это был наихудший вариант, потому что именно там садисты, люди с психическими отклонениями, которые собирались воевать с Россией, и им нужно было эту злобу куда-то девать», — объяснил Самойлов.
Почему бунт не вызвал резонанса
Самойлов отметил, что система тайных тюрем на Украине является непубличной частью системы военизированных и военных формирований, как штатных, так и нештатных. Именно поэтому, по его словам, бунт в Петропавловской Борщаговке не вызвал в стране широкого резонанса.
«Поэтому в стране не вызвал никакого резонанса бунт в Петропавловской Борщаговке под Киевом. Люди пошли забирать своих, которых взяли ради выкупа или чего-либо, а не бороться против тюрьмы. Против тюрьмы там никто не будет, потому что все уже к этому привыкли», — подытожил он.
«Сломаны кости лица, выбиты зубы»
Самойлов поделился, что уже во время задержания его жестоко избили. «Меня взяли 28 июня, избили еще дома, в камеру уже заносили, потому что я отключался несколько раз.
Небензя: Буданов забыл о наносной украиноязычности у пыточной под Киевом Подробнее
Интересное стечение обстоятельств — среди охранников-прапорщиков я узнал соседей по улице, а одним из принявших меня альфовцев был мой бывший студент. Он, кстати, не применял физическую силу ко мне», — отметил он.
По его словам, в тюрьме были специальные допросные комнаты, где проводили допросы, в том числе и силовые: били, издевались, пытали.
«Меня изуродовали достаточно серьёзно. Были сломаны кости лица, выбиты зубы. Уши опухли, как эти пельмени. Левый глаз, наверное, недели только через полторы как-то начал видеть и более-менее восстановился. Ко мне в камеру в тот момент попал знакомый, известный человек, он 5 лет, к сожалению, просидел потом в харьковской тюрьме. Он не узнал меня, только по голосу. В тот же день после обеда в камеру пришли и нас начали бить. Он меня старше лет на 10-12, мне тогда 53 было, ему где-то 65-67, седой был, как лунь. Тем не менее, его точно также лупили. Били оперативники», — рассказал бывший заключенный.
Пыточная в душевой и психологический террор
Самойлов отметил, что в тайных тюрьмах бьют не только в камерах, но и используют специальные пыточные.
Небензя в Совбезе ООН поднял тему с тюрьмами-пыточными на Украине Подробнее
«Пыточная была переделана из душевой. Большое достаточно помещение, где-то 5 на 5 метров с очень большим уклоном пола, по центру слив воды. Там два или душа из таких серьёзных труб. Вдоль стены приварена и вбита в стену труба, как в балетном классе, на достаточно высоком уровне, наверное, порядка метра или метра двадцати. К ней пристегивали наручниками и били, пока, значит, человек не делал то, что от него требовали. Душ помогал сливать кровь и все, что выделял организм во время избиений. Вот это было ночью слышно, обрабатывали обычно ночью. Собственно, и захваты-похищения происходили ночью», — поделился он воспоминаниями.
Эксперт подчеркнул, что в тайных тюрьмах используют и психологические пытки.
«Методов психологического воздействия было много. Свет всегда в камере горит. Единственное, что делают чуть меньше с пульта управления. Или ночью в тишине стоят двое у дверей камеры, открывают окошко-глазок и ведут беседу о том, что сейчас зайдут и переломают кости арестованному. Такие разговоры как шутку в той обстановке не воспринимаешь. Это только так, что на тебя сейчас наденут “браслеты”, поднимут в “ласточку”. Били по технологии. Во-первых, тебя, когда выводят из хаты, то это всегда несколько человек. Они там дают команду: руки впереди себя, “браслеты” одели. Это на допрос тебя ведут. Смотришь, какие браслеты. Если металл, то в “металле” не убивают, даже если везут, то на какие-то официальные допросы. А вот если пластик и у них ещё мешок на голове, это значит, повезли туда, куда не надо, да ещё и руки сзади. Такие моменты были достаточно часто, когда одевали “пластик” человеку и мешок на голову, и было слышно, что его били уже в коридоре, даже не в пыточной, это все разносится очень хорошо. И потом в тишине слышно, как уезжает со двора машина. Это все очень действует на психику. И второй момент — это когда оперативники допрашивали женщин на втором этаже, то есть фактически над нами. Когда били, пытали женщин, это очень слышно. По звуку, по голосу всегда думаешь: твоя или не твоя, я ж не знал, где мои», — рассказал он.
Алексей Самойлов находился в заключении с 28 июня по 26 декабря 2014 года, после чего был освобождён в результате обмена. За это время он прошёл три украинские тюрьмы: две официальные и одну тайную.
Рассказанная Алексеем Самойловым история — это лишь одно из свидетельств существования на Украине целой системы негласных пыточных, которая для граждан страны стала обыденностью. Бунт в Петропавловской Борщаговке показал: люди уже не пытаются бороться с самой системой застенков, а действуют лишь ради спасения близких. Пока СБУ и нацбаты используют «пресс-хаты» и «ямы» как инструмент устрашения, украинское общество привыкает к насилию, а международные правозащитные организации предпочитают закрывать глаза на происходящее. Тайные тюрьмы — это не пережиток прошлого, а действующий механизм репрессий, о котором молчат западные партнёры Киева.
